Магистраль

[<назад] [оглавление] [дальше>]

— Я никогда не могла понять, что же Клее хочет сказать своими картинами.
-Может, и вовсе ничего. Просто оттягивался в свое удовольствие.
Филип Дик, «Око небесное»

Часть 2 «Cucarachas enojadas»

«И так по кругу до самого конца света — по кругу, по кругу, по кругу; будто какой-то огромный великан, какой-нибудь бог или Gospodd (спасибо бару „Korova“) все крутит и крутит в своих огромных ручищах voniuchi, griazny апельсин»
Энтони Берджесс, «Заводной апельсин»

Глава 3

«Вода забулькала и подернулась серой пеленой.»
Иэн Бэнкс, «Шаги по стеклу».

Двери в метро открываются тихо-тихо с мягким, но назойливым шипением. Даже непонятно почему из множества звуков слышишь именно этот, может, правда, двери открываются совсем бесшумно, а шипение каждый придумывает себе сам. Я вздохнул и открыл глаза — от яркого белого света они болели, будто в них высыпали пригоршню песка. Экран хэндика показывал уже почти полдень. Сладко потянувшись, я наконец оглянулся вокруг.

Ада молча и сосредоточенно смотрела на меня. Взгляд был такой, будто она собиралась сказать что-то чрезвычайно важное, но так и не могла пока понять, как же я к этому отнесусь. Хотелось спросить что-то страшно глупое, вроде «И долго ты ждешь, пока я проснусь?» с такой характерной полушутливой окраской. А Ада молча смотрела на меня, слова застряли в горле и маленькими холодными трупиками провалились в пищевод. На следующей остановке мы вышли навстречу городу.

***

— Знаешь, сегодня произойдет что-то важное…
— Что произойдет? Что-то плохое или хорошее? — спросил я.
— Ну какой ты глупый, я же говорю важное… — улыбнулась она.
— Ааа… — ничего не понимая, протянул я и уткнулся в свою чашку.

Горькое кофе с корицей выбрала Ада, я такого раньше никогда не пробовал.

— У этого кофе очень странный вкус… — произнес вдруг я.
— Почему?
— Никак не могу понять, на что он похож, он такой же мимолетный, как наша встреча.
— Ну может быть… — рассмеялась Ада.

Остатки напитка перелились из чашек в наши желудки, я кинул на стол несколько баксов и мы вышли под проливной дождь, который, казалось, заволок весь город кроме той уютной кофейни, где мы сидели только что.

***

Дождь бил тугими и теплыми струями, рокотал, стекал в водосток, бурлил, пенился, хлестал в лицо, хлопал по спине, капал с крыш за шиворот. Мы шли и шли по бесконечной серой улице, казалось, что мы вообще никуда не стремимся попасть, что мы так и будем остаток вечности ходить под этим бесконечным шепчущим дождем, который все хочет сказать что-то, на так и не может понять сам что.

***

Гостиница была маленькая, но очень уютная — из разряда тех, что вырастают из семейного бизнеса. Ада нежилась в ванне, а я одним глазом смотрел сводку новостей, читая «Америку».

Книга, в общем, читалась легче, чем любое другое произведение Кафки, потому на бормочущий телевизор я почти и не обращал внимания, так что дочитать роман до того места, как он обрывался, я успел ровно к тому моменту, как Ада вышла из ванной.

***

Потом мы долго сидели за столиком крошечного ярко освещенного пригостиничного ресторанчика. Ада так и продолжала молчать. Пару раз, как мне показалось, она уже было собиралась сказать то, что мучило ее весь день, но в последний момент она вдруг раздумывала. Официант суетился вокруг нас, а мы почти ничего не ели, только молча смотрели друг на друга. Так же молча мы встали, ушли в номер и легли спать.

***

В час ночи я проснулся от того, что почувствовал какое-то движение. Не зажигая света, я сел на кровати, — по одеялу, слегка задев мою ногу, соскользнул крошечный кусочек пластика — флэшка. В этот момент Ада вышла, почти неслышно закрыв за собой дверь.

Наверное, можно было догнать ее, спросить, попытаться уговорить остаться… Ничего этого я не сделал. Я просто откинулся на кровать, достал из брюк, лежащих на кресле, пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и выпустил струйку дыма в потолок.

***

Когда пачка подошла к концу, я вставил флэшку в хэндик. На ней был только один файл, который содержал всего две строчки:
«Ксобус. Офис „Сетико“. Терминал № 4.
Код доступа: rezrov.»

Я оделся, спустился на первый этаж, расплатился с клерком, дежурившим на фронт-деске и вышел на улицу, где продолжал лить дождь.

Город тонул в серой пелене воды, плотной как льняная ткань. В смешном кубическом киоске на выходе из гостиницы я купил сигарет. Крошечный огонек лизнул кончик сигареты, я щелкнул по клавише хэндика, поставив его на случайный выбор мелодии — выпало что-то из Дюка Эллингтона. Под мягкие пробирающие душу звуки я шагал по улице, выпуская тонкую струйку дыма в небо… а оно плакало.

[<назад] [оглавление] [дальше>]