Па-де-де

[<назад] [оглавление] [дальше>]

Часть 2 «Адажио»

Глава 12

Гул, неприятный, нервный, слишком похожий на ток крови, слишком похожий на вибрацию натянутой струны. Он разрывает уши, он вычерчивает красные тонкие линии в мозгу, оставляя только чувство отстраненности. Зажать руками колени, сжаться, превратиться в эмбрион, не думать, затихнуть……………

***

Солнечный свет шероховато разрезал веки, высыпая пригоршни песка прямо на нервы. Дорога золотисто извивалась между песчаных дюн, сверкавших золотыми боками. Я поморщился, глядя на яркий солнечный свет, и легким пружинистым шагом зашагал дальше. Ритм был вновь потерян, словно в доме выключили свет и радио замолкло, так и не доиграв песню. Довольно скоро жара стала почти нестерпимой — пот начал заливать глаза, выедая их подчистую, рубашка прилипала к спине, штаны повисли на ногах досчатыми щитками. Вокруг не было никакой растительности, вообще никакой. Камней тоже не было, впрочем как и какой-либо живности — я внимательно осматривал все вокруг, но ни в небе ни на земле не проскальзывало никакого движения. Судя по всему, я был единственным представителем живой природы на многие километры вокруг. Только в уголках глаз продолжалось какое-то мельтешение, которое скорее всего было просто последствием слишком яркого дневного света.

Барханы быстро сошли на нет и дорога вытянулась в прямую линию, уходившую за горизонт. Тишина натужно звенела, тоже нагреваясь от раскаленного воздуха. Я слегка убавил шагу и постарался дышать равномернее — получалось плохо, воздух проходил через легкие с неприятным хрипом. Рубашку я довольно скоро снял и просто повязал на шее таким образом, чтобы закрыться от солнца, которое еще только начинало подползать к полуденному положению на небе. О том, насколько жарко будет потом и сколько я протяну без воды не хотелось и думать, поэтому я просто устало передвигал ноги, стараясь занять голову хоть чем-то.

Ни о чем кроме того, как мне жарко думать не получалось, довольно скоро мне начала досаждать левая нога, которую я сумел-таки натереть. Снимать ботинки я не решился, так как раскаленный песок казался мне не лучшей альтернативой. Таким образом прошло около двух часов, когда на горизонте наконец показалось что-то, отдаленно напоминавшее сооружение, сделанное человеческими руками. Издали было не видно, что это такое, в основном потому, что солнце было прямо в глаза. Шага я прибавлять не стал, поскольку уже не имел для этого сил.

Минут через пятнадцать наконец стало видно, что это небольшой тент, серовато-зеленого цвета. Под этим навесом, насколько я мог судить из дали никого не было, оставались только тюки, такого же неприятно-землистого цвета, что и само укрытие.

Тента я достиг еще где-то через пятнадцать. Солнце как раз установилось на полуденной отметке, насколько я мог судить, поэтому огненные полосы уже продирали мясо на лице до самого черепа. К тому времени я уже почти не мог идти, ногу приходилось подволакивать, единственное, что позволило не упасть мне на обочину был вид тента, заманчиво и неподвижно стоявшего дальше по дороге.

Наконец, я добрел и уже совсем обессиленно рухнул прямо на песок, который здесь был приятно прохладен. Полежав, минут пять, я поднялся и обшарил тюки, в одном из которых, как и надеялся, нашел флягу с водой.

Влага приятными холодными каплями стекала по небу, дальше по горлу и проваливалась еще дальше, принося с собой желанную прохладу. Я высосал флягу до самого дна и с довольным урчанием, поставил на ближайший баул.

— Ну что ж, ты дошел до конца дороги. — раздался голос Брайана за моим плечом.
Я медленно развернулся, он был в деловом сером костюме, никак не вязавшемся с обстановкой. Еще не понимая в чем дело, я спросил:
— А…
— Ее здесь уже нет…
Он помолчал немного и продолжил:
— Ты зря не прибавил шагу — полчаса назад ты еще мог ее встретить…

Мир привычно и устало померк, напоследок издав тяжелый вздох.

[<назад] [оглавление] [дальше>]