Па-де-де

[<назад] [оглавление] [дальше>]

Часть 3 «Вариации»

Глава 4 «Игра в гольф, глинтвейн и история»

Когда кофе был наконец выпит, а солнце начало глядеть в окно совсем уж умильно, она произнесла:
— Ну а теперь мы поедем играть в гольф.
— Почему именно в гольф?
— Ну это достаточно благовидный предлог, чтобы довольно долго бродить в вдвоем по гигантским зеленым лужайкам.
— Так мы ищем чем бы заняться или находим предлог? — поинтересовался я.
— Мы совмещаем приятное с полезным. — она важно подняла палец с видом школьного учителя.
— Ну так бы и сказала, что решила заботиться о моей физической форме. — неудачно пошутил я.

***

Чтобы добраться до парка пришлось потратить около двух часов, к счастью нас подвез владелец шикарной спортивной машины, взявшийся неведомо и так же стремительно сорвавшийся с места, когда мы вылезли у ворот гольф-клуба. Процедура записи на посещение, выбор прокатных клюшки прочая чушь заняли еще около часа.

Размерами поля для гольфа поражали воображение настолько, что то, тихонько заскулив, предпочитало спрятаться куда-нибудь в угол. Гигантские ядовито-зеленые лужайки, казалось, подкрашивали каждую ночь, чтобы производить неизменное «правильное впечатление».

Пинать клюшками смешной маленький мячик ни она ни я толком не умели, так что попытавшись пару раз придать полету нормальное направление, мы решили, что лучше погулять просто так.

Время кружилось вокруг, отбивая ритм, почти неуловимый и в то же время четкий, пробивающий насквозь и оставляющий сквозную дыру на твоем месте. Свистящий пенистый поток ощущений вымывал из головы все мысли. Казалось, еще чуть-чуть и никогда не вспомнишь, кто ты такой, откуда взялся, чего искал, а так и останешься просто топтать бесконечные зеленые газончики. Тем не менее в таком виде, рядом с ней это казалось тоже очень близким, почти идентичным счастью. Солнце, слегка покачиваясь отбивало тот же ритм, задавая общий желтоватый тон этой картине.

Уже на закате, когда мне удалось поймать яростно верещавшую и отбивавшуюся реальность за ногу, я обнаружил, что мы сидим на неведомо откуда взявшейся террасе с кружками горячего ароматного глинтвейна в руках.

Напиток обжигал самую сущность и ласковым каленым железом стирал все наносное, накопившееся за день, оставляя лишь блаженное тепло счастья. Ее рассыпавшиеся белокурые волосы щекотали реальность, окончательно убеждая ее в том, что все должно быть хорошо. Она положила голову мне на плечо, задумчиво ковырнула какую-то чешуйку, приставшую к кружке и попросила:
— Расскажи историю…
— Тебе грустную веселую?
— Ты сам знаешь, что история всегда одна, все дело в том, кто и как рассказывает.

Она была права, поэтому я тоже немного покрутил сосуд в руках, прижался щекой к ее макушке и повел рассказ.

[<назад] [оглавление] [дальше>]