Время велосипедистов

[оглавление] [дальше>]

Предисловие

Если в тихий безветренный зимний день, когда солнце слегка золотит высокие синие сугробы, выйти на улицу и пойти на странный едва различимый отзвук чуда, то рано или поздно выйдешь к обрыву. Неважно, что он может выглядеть совершенно по-другому, важен сам символ — окончание и одновременно начало чего-то нового, что-то похожее испытываешь при пробуждении — ощущение чистого белого листа. Если не струсить, если в этот момент суметь сказать себе: «Надо решиться!», то можно начать жизнь заново, но тогда придется от начала и до конца предоставить выбор себе, отстроить судьбу самому, стать демиургом в миниатюре.

Многих пугают такие перемены, поэтому они лишь доходят до ущелья и с опаской бросают туда монетку, а потом уходят, не дождавшись металлического звона из глубины. А некоторые просто предпочитают в зимние дни сидеть дома и никуда не ходить.

Страх перед неизвестностью — почти и не страх, в привычном понимании этого слова. Это страх перед собственным воображением, рисующим жуткие картины, в то время как неизвестность может всего этого и не содержать. Самые страшные истории — это истории, которые рассказываешь себе сам, которые заполняют тебя, когда никого нет рядом, когда ты один на один с самим собой.

И все же некоторые, не то самые смелые, не то самые безрассудные, не то те, у кого совсем нет воображения находят в себе силы взглянуть вниз.

Какое отношение все это имеет к нижеследующему роману? Ровно никакого, и именно в этом тот, кто взглянет вниз углядит смысл.

[оглавление] [дальше>]