Время велосипедистов

[<назад] [оглавление] [дальше>]

Глава XII, в которой старушки загоняют солнечных зайчиков туристам

Дорога была пыльной и колдобистой.
Юлия Латынина, «Инсайдер»

Писатель Хлебчик шел по набережной, весело помахивая сумкой, набитой булками.

Вообще, он не очень любил хлеб, но для того, чтобы никто не сомневался, будто он — великий писатель, ему вечно приходилось таскать с собой эту сумку. Как известно, любой предусмотрительный писатель таскает с собой булки, на случай если наткнется на тех, кто требует хлеба, а вовсе не зрелищ.

День был крайне солнечным, так что солнечные зайчики, принимавшие солнечные ванны, в большинстве своем получали солнечные удары; тротуары были завалены солнечными трупиками, которых, впрочем, довольно быстро подбирали шустрые бабки, норовившие впоследствие продать солнечных зайцев заезжим туристам как диванные ножки высокой прочности.

Туристы тоже были не в сухарях панированы и стремились всячески сбить цену на столь дефицитные мебельные аксессуары; временами они промахивались и попадали вместо цен в грузопассажирские самолеты американской гражданской авиации, которые с диким воем падали в Черное море. В море самолет уже окружали находчивые корейцы, приехавшие на Украину на заработки, и, дружно ухнув, принимались разбирать его на запчасти, которые затем сбывали на тайваньской бирже, как исторические реликвии.

От всей круговерти голова шла не то что кругом, а почти даже треугольником. Равнобедренным.

Писатель Хлебчик остановился и мелкими движениями потряс головой, чтобы вновь вернуть ей привычную форму. Это заняло ровно 8 секунд. В запасе оставалось еще 7. Хлебчик спешил на самолет в Лиссабон.

Будучи большим поклонником коллекционных тостеров, он заранее прознал о волне похищений и теперь надеялся прихватить под шумок парочку каких-нибудь редких экземпляров.

Аэропорт серым бетонным кирпичом вынырнул из-за угла. Облезлая краска его стен затряслась на стенах, видя новую жертву паспортного контроля. Хлебчик усмехнулся — аэропорт еще не знал, что у именитого писателя грамотическая неприкосновенность (диплом Хлебчик так и не получил, потому и довольствовался простой грамотой).

Внутри было пустынно — аэропорт давно находился в запустении. Наскоро отряхнувшись, Хлебчик состроил смешную морду зеркалу, висевшему прямо на входе, и направился в сторону самолета. Зеркало же, заходясь ртутным смехом (на дорогое серебряное администрация аэропорта так и не накопила денег), рухнуло на пол, после чего еще немного подергалось в беззвучной истерике.

Самолет, как ни странно, оказался довольно новым. Довольно оглядев салон, Хлебчик плюхнулся на сиденье, отстегнул все свои брючные ремни (которые он носил на шее, полагая, что это придает ему некий шарм) и закурил. Лететь до Лиссабона предстояло долго, так как необходимо было облетать Украину; бравые украинские парни, принимавшие любой самолет за корейских гастарбайтеров тут же сбивали его российскими баллистическими комплексами, опасаясь за свои не-рабочие места.

[<назад] [оглавление] [дальше>]