Время велосипедистов

[<назад] [оглавление] [дальше>]

Глава XVII, в которой Марат теряет и находит чемодан, а также замечает Акварель

Идти по городу было приятно. Марат, в общем, и сам не понимал, с чего бы это было так приятно, может потому, что он, сам того не замечая, потерял где-то чемодан и теперь наслаждался отсутствием тяжелой ноши в своей руке. А может в том, что он наконец сообразил, что шеф не только не сказал ему, что, собственно, делать в Лиссабоне, но также не напомнил, когда выходить на связь; а это значило, что у Марата неожиданно появлялась просто куча свободного времени.

Куча неприятно пахла, поэтому Марат счел за благо засунуть ее в первый попавшийся мусорный контейнер. Контейнер недовольно поперхнулся, поскольку все же хоть ты и мусорный контейнер, но неприятно, когда в тебя всякую гадость засовывают. Звук вышел неприятно-неприличным и, даже несколько неожиданным, так что Марат даже подскочил на месте, впрочем удивление от того факта, что он, довольно солидный человек с хорошо отутюженными носками, скачет на месте словно ошпаренный зубр во время зимнего солнцестояния, было еще сильнее, так что он тут же подпрыгнул еще выше. Впрочем, довольно быстро, он осознал также тот факт, что еще выше подпрыгнуть, в сущности, было нельзя, а потому предпочел упасть на гостеприимную и мягкую спину пробегавшего мимо прохожего.

Прохожий распластался по асфальту под немаленьким весом Марата, издав недоуменно-матерный возглас. Что именно произнес этот простой лиссабонец, Марат решил не узнавать, а потому вскочил и помчался вниз по улице со всех ног. Даже тех, которых у него не было.

Минут через пятнадцать он обнаружил, что «низа» как такового у улицы нет, равно как и «верха»: есть только гипотетические «зад» и «перед», впрочем, определить что из них где тоже было невозможно, поскольку при малейшей попытке Марата развернуться «зад» и «перед» менялись местами.

Такие вещи просто так не происходят, отметил про себя Марат, чувствуя свежее ментоловое дыхание мирового заговора (как известно, совершенно недавно ООН (Организация Ополоумевших Наций) своим постановлением предписала всем тайным обществам, имеющим своей целью мировое господство, пользоваться освежителями дыхания).

Покрутившись некоторое время Марат ввернул на место голову, которая за время вращений на месте слегка разболталась. Приведя себя, таки образом, в полный порядок он продолжил свой путь к отелю.

Не прошло и пяти минут, как он наконец обнаружил пропажу столь ценного чемодана, в котором были: набор коллекционных носков, детский совочек, палка-копалка и красный держатель клюшек для гольфа.

Чемодан нашелся прямо посреди улицы. Вокруг были живописно раскиданы тела с явными следами тяжелой и упорной борьбы за какой-то ценный предмет. Асфальт был заляпан густой южной кровью. Немного в стороне от остальных лежал абсолютно лысый старикан с перерезанным горлом и пистолетом в руке, судя по всему, он умер последним от кровотечения, пристрелив до этого остальных конкурентов.

Марат впрочем не придал всей этой композиции никакого значения. «Надо же! Какой честный народ эти лиссабонцы! Никто даже и не позарился на чемодан,» — пробормотал он и потрусил по улице в сторону отеля.

Довольно резвым шагом он добрался до гостиницы всего за пять с небольшим минут.

Отель представлял собой довольно убогонькое серое здание, на котором крепилась вывеска «лучший отель в городе».

— Простите, — обратился Марат к сидевшему на тротуаре старичку.
— Да?
— Это действительно лучший отель в городе?
— Да…
— Представляю себе тогда самый дешевый…
— Даааа… — поддакнул старик.
— А где он, самый дешевый? — все-таки поинтересовался Марат, чувствуя, как в нем вновь появляется скаредность.
— Даааа… — неопределенно протянул старик.
— Где?
— Даааа…

Марат мрачно сплюнул, поняв, что от старика ничего не добьешься, и направился в холл «лучшего» отеля регистрироваться.

А постоялицы у них ничего, отметил он входящую в двери Акварель. «Может и впрямь лучший,» — пробормотал он, прикидывая шансы увлекательно провести будущую ночь.

[<назад] [оглавление] [дальше>]