Время велосипедистов

[<назад] [оглавление] [дальше>]

Глава XVIII, в которой, в основном, ничего не происходит

В городском парке шумел ветер. С друзьями. Вчера была получка — вот и шумели.

Сидели хорошо — шугали расплодившихся зайцев, а также гонявшихся за зайцами зайцепоклонников.

Секта зайцепоклонников появилась в Европе совсем недавно, после того как писатель Хлебчик опубликовал свой философский труд «О зайцах и времени». Книга постулировала теорию рекурсивного строения пространства-времени. Согласно данной теории конгломерат пространства-времени (то-есть Вселенная) представляет собой непрерывную рекурсию по оси времени. Таким образом получается, что в любой один и тот же момент времени вы можете совершить бесконечное множество действий.

Далее Хлебчик пускается в философские разглагольствования о времени. Что, горестно вопрошает он, может сравнится с бесконечностью. Да ничто, отвечает он сам себе. Все, что вы ни будете делать ничто по сравнению с бесконечностью, однако же при этом вы совершаете бесконечность действий, таким образом вполне своим действием с бесконечностью можете сравниться. Таким вот образом мы приходим к двум взаимоисключающим, но абсолютно противоположным заявлениям, при этом оба утверждения абсолютно строго выводятся из начального допущения, заключает Хлебчик. А раз во вселенной существуют даже взаимоисключающие вещи, какая разница — будете вы мирно трудиться, или, скажем, совокупляться с зайцами, горько иронизирует писатель под конец, заставляя читателя усомниться в том, действительно ли оба конечных заявления верны.

К сожалению, некоторое количестве не очень хорошо образованных баварцев (питавших давнюю страсть к нетрадиционным взаимоотношениям с животными) восприняли данное заявление великого писателя достаточно буквально для того, чтобы организовать секту зайцепоклонников. Законодательно же зайцепоклонники жестокое обращение с зайцами объясняли сложными философскими терминами (по большей частью надерганными из разных работ Хлебчика), ссылаясь еще и на религиозную структуру своей организации и священность обряда совокупления с зайцем.

Вообще эти зайцепоклонники были ребята не промах, так что, несмотря на все усилия ветра с друзьями, шугануть их не удавалось и сектанты продолжали предаваться любимой забаве.

Впрочем вскоре стемнело, ветер с друзьями допили все, что у них было и в парке стало пусто. Только утомленные, но, в общем, довольные зайцы оставались лежать на траве. Ничего не происходило. То-есть совсем. Было тихо и темно. Впрочем тихо и темно тоже вскоре ушли. Они вообще ушлые были.

И ничего не происходило… Все не происходило и не происходило… Сторонний наблюдатель (вообще наличие стороннего наблюдателя говорит, о том, что что-то интересное все же происходило, однако это не так, по крайней мере смотреть надо не в сторону парка, а в сторону дешевого мотеля, с другой стороны улицы) уже даже устал ждать, когда ничего произойдет, но его ожидания были тщетны. Ничего так и не происходило. По дальнему концу парка скользнуло несколько теней — это были похитители тостеров и их загадочный предводитель. Они спешили в дешевый мотель напротив парка, где в баре стоял коллекционный тостер, расписанный картинками крайне непристойного содержания.

Впрочем от времени и частого использования картинки на тостере стерлись и уже не ясно было, были ли они действительно непристойного содержания, или это им приписывала народная молва. Из-за спешки похитители даже иногда забывали переставлять ноги, отчего постоянно падали. Поэтому и движение, несмотря на всю спешку, было медленным…

А ничего так и не происходило…

[<назад] [оглавление] [дальше>]